В августе в Республике Алтай прошел семинар-совещание Координационного Совета законодателей четырех граничащих государств «Наш общий дом Алтай». Семинар был посвящен эколого-экономическим проблемам, и его ход подробно освещался на страницах нашей газеты («Координировать можно. Работать - нужно», «Листок», № 35 от 20.08.2003). Однако одна из проблем, поднятых на семинаре, как нам кажется, имеет большое значение для жителей республики. Речь идет об обострившемся в последние годы конфликте между археологами, проводящими раскопки на Алтае (преимущественно это сотрудники Института археологии и этнографии Сибирского отделения Российской академии наук), и представителями власти и общественности Республики Алтай.

Раскопки на Алтае проводились с незапамятных времен, что неудивительно - наш край буквально напичкан археологическими памятниками разных эпох и культур. Отношения аборигенов и ученых-исследователей в разные времена складывались по-разному. Местные жители до сих пор с приязнью вспоминают Сергея Руденко, археолога из Санкт-Петербурга, проводившего раскопки курганов в 40-50-х годах прошлого века. Однако авторы самых сенсационных находок последнего десятилетия не пользуются на Алтае столь же большой любовью. Попытки завязать диалог и достичь взаимопонимания между учеными и аборигенным населением предпринимались и правительством Валерия Чаптынова, и правительством Семена Зубакина. В настоящее время диалог, однако, практически сорван. Михаил Лапшин не упускает случая лишний раз упомянуть о скором возвращении «Укокской принцессы» на алтайскую землю, в местный краеведческий музей, однако, насколько нам известно, каких бы то ни было серьезных переговоров на эту тему правительством М.Лапшина просто не проводилось. Археологи в речах Главы все чаще выглядят просто преступниками, похищающими сокровища алтайского народа «яко тати в нощи». Плавный переход из такого старта в миролюбивую беседу представляется затруднительным. Тем более конструктивным и интеллигентным выглядит шаг нашего Госсобрания, пригласившего принять участие в семинаре-совещании академика, заместителя председателя СО РАН Вячеслава Молодина.
В свою очередь, чрезвычайно занятый Вячеслав Иванович, во-первых, нашел время для однодневного визита, и, во-вторых, тщательно подготовил свое выступление. По нашему мнению, это говорит о том, что ученые-археологи заинтересованы в диалоге не менее жителей республики. Важно не прерывать контакты, а прийти, наконец, к взаимопониманию. Кстати, на семинаре состоялся именно диалог: археолог Вячеслав Молодин говорил о любви к науке, а депутат Светлана Кыдыева - о любви к отеческим гробам. Предлагаем читателям самим сопоставить позиции двух уважаемых и неравнодушных людей.

Часть первая, академическая
О роли археологии
«Я хотел бы напомнить присутствующим о роли археологии в изучении древней и древнейшей истории любого региона. Когда мы справедливо гордимся тем, что у нас есть Улалинка, и возраст ее превышает, по-видимому, миллион лет, тем, что у нас есть замечательные Пазырыкские курганы, тем, что у нас есть открытия эпохи бронзы или прекрасные наскальные изображения, - мы не должны забывать, что обязаны все-таки этим археологическим исследованиям. Если бы они не проводились в регионе, мы бы просто об этом не знали. Поэтому, с моей точки зрения, роль археологии в изучении истории, и Алтая в том числе, чрезвычайно велика. И это надо понимать изначально.
Значит ли это, что теперь на Алтае уже все известно? Конечно, нет. Каждый год работ дает новую пищу для размышлений, новую информацию. Излишне говорить, что наука вообще не может остановиться на каком-то этапе».

Значение раскопок на Укоке
«За пять лет работы на Укоке в начале 90-х годов был получен совершенно уникальный корпус археологических источников. Корпус этот начинается от эпохи палеолита, и, может быть, не все знают об этом, именно на Укоке открыты наскальные изображения, древнейшие, с моей точки зрения, на сегодня не только на Алтае, но в Центральной Азии вообще.
На Укоке открыты пазырыкские захоронения во льду, которые дали совершенно новую информацию, качественно новую, позволившую нам представить себе многие нюансы жизни общества, обитавшего на этой территории 2,5 тысячи лет назад. Получен совершенно уникальный научный материал, значительная часть которого обобщена и введена в научный оборот.
У нас в Сибирском отделении очень широко применяется мультидисциплинарный подход, в том числе и в отношении археологии. С материалами Укока работали и биологи, и ботаники, и физики, и химики, и генетики. В результате на свет появилась книга «Феномен алтайских мумий», которую писал коллектив из 60 авторов из разных областей науки. Получены совершенно новые результаты в плане изучения и пазырыкского общества, и самих людей. Кстати, большой раздел в этой книге посвящен изучению самих пазырыкцев, их генофонда, что позволило совершенно по-новому представить проблему этногенеза этих популяций.
На Укоке нами был проведен мониторинг по картографированию всех археологических памятников, которые там найдены, а их на сегодняшний день более 400. Составлена карта региона, все памятники имеют систему координат. Любой исследователь, или любой человек, которому это интересно, или представитель администрации, чья обязанность - охранять эту территорию, в любое время могут обнаружить тот или иной памятник с помощью этой карты. Книга выйдет в конце этого года, и я думаю, что мы с удовольствием передадим в республику часть тиража, потому что, на мой взгляд, такая работа для Алтая является на сегодняшней день крайне важной и крайне актуальной.
Мы очень много говорим об охране археологического наследия, но существует ли археологическая карта хотя бы одного района Республики Алтай? Я вам отвечу: такой карты нет. А эффективно охранять наше наследие мы сможем только тогда, когда будем представлять, какие памятники на нашей территории находятся, где они находятся, каков их возраст. Поэтому первая новаторская работа, сделанная для Укока, чрезвычайно важна.
Разработана первая для Южной Сибири и для Алтая в частности, хроностратиграфия региона от палеолита до позднего средневековья».

Перспективы Укока
«Какие проблемы и перспективы, с моей точки зрения, актуальны на сегодняшний день для уникального плато Укок?
Первая проблема связана с глобальным потеплением климата, которое сегодня зафиксировано на планете. Потепление может привести к непоправимым последствиям, потому что мерзлота, там, где она есть, может растаять, и в результате все то богатство, о котором мы говорим, просто-напросто исчезнет.
В моей практике уже встречались подобные примеры. Я исследовал комплекс, который лет 50-100 назад был замерзшим, но затем просто растаял, и мы зафиксировали лишь небольшие следы мерзлоты и всего того, что благодаря ей сохраняется.
Самый свежий пример - комплекс Берель на территории Восточного Казахстана. Этот памятник был открыт и впервые исследован академиком Радловым в 1856 году. В дневниках Радлова мы находим свидетельства того, что в этом комплексе был лед, была мерзлота. Находки, относящиеся к пазырыкской культуре, были впервые получены именно там, и эти вещи до сих пор хранятся в Государственном историческом музее в Москве. В позапрошлом году на Береле вела работы совместная казахско-французская экспедиция по изучению одного из курганов пазырыкской культуры. Они обнаружили, что мерзлоты в этом кургане практически уже не было. Были лишь участки промерзлого грунта, которые еще сохранили ряд великолепных произведений декоративно-прикладного искусства, но, к сожалению, того эффекта, который зафиксировал Радлов, на Береле уже не существовало. Эта же судьба может постичь и ряд курганов Укока, если не принять соответствующих мер».

«Что делать» по версии науки
«Я бы хотел затронуть еще одну проблему, актуальную для Алтая - это охрана памятников и соблюдение российского законодательства. В России существует разрешительная система, которая дает право тому или иному ученому проводить те или иные раскопки. Эти разрешения, «открытые листы», выдает Полевой комитет в Москве. Я знаю, что далеко не все ученые, в течение 10 последних лет работавшие на территории Алтая, обладали необходимыми разрешительными документами. Остается загадкой, где найденные этими экспедициями материалы, где их полевая документация? Поэтому, с моей точки зрения, соблюдение законодательства является главным в вопросе охраны памятников.
И все же, проводить исследования на Укоке или не проводить? Копать или не копать? С моей точки зрения, науку вообще остановить нельзя. Бывали в истории случаи, когда пытались это сделать, но это можно отодвинуть на год, на два, на десять лет, но в целом этот процесс, в общем, необратим.
Мне представляется, что работы на Укоке просто необходимы. Другое дело - организация этого процесса. С моей точки зрения, нужна программа исследований, куда, скажем, вошли бы ученые из Барнаула, Новосибирска, Горно-Алтайска, Москвы - все заинтересованные лица, которые работают над этой проблематикой. Я думаю, что сюда должны войти экологи, с тем, чтобы мы могли определять и жестко регламентировать те направления, те конкретные памятники, которые следует на сегодняшний день изучить.
Несколько слов хотелось бы сказать об организации научного туризма. Мне кажется, что в этой области для Алтая заложены большие перспективы. Наш институт имел опыт организации подобного туризма в начале 90-х годов, когда наука государством практически не финансировалась. Мы во многом осуществляли свои работы - реставрацию, консервацию - за счет проведения научного туризма. Я уверен, что, если руководящие органы того же Горного Алтая вместе с учеными разработают такую программу по научному туризму, она может иметь очень широкий эффект, в том числе и международный.
Пока же в этой области дела обстоят далеко не блестяще. В этом году я побывал на Кучерле, посетил место, где найдены кучерлинские петроглифы, которые я изучал еще в конце 80-х годов. Когда я увидел это место, у меня просто сердце облилось кровью. Как будто бы все культурно сделано: стоит изгородь, стоит беседочка для туристов, стоит даже туалет. Но произошло самое страшное: эти бесценные петроглифы, возраст древнейших из которых - 6 тысяч лет, они относятся к афанасьевской культуре, исцарапаны напрочь, причем царапины эти совершенно свежие. То есть это делает не кто иной, как дикие туристы. Рядом проходит туристическая тропа к хребту, к Белухе, и пока я шел к памятнику, откуда только туристы ни встречались. Конечно, необходимо срочно упорядочить эту работу, тогда не будут гибнуть памятники, и регион будет получать от этого соответствующие дивиденды.
Много говорится о негативном отношении местного населения к археологам, к раскопкам. За время моих работ на Укоке к нам часто наведывались местные жители, как пастухи, так и представители интеллигенции. И я не сталкивался с другим отношением, кроме доброго, кроме искреннего интереса. Люди, несмотря на бездорожье, приходили к нам, чтобы поприветствовать экспедицию. Даже если где-то население и выступает против археологических исследований, то с ним нужно вести соответствующую работу, потому что мы с вами все-таки живем в цивилизованном обществе».

Интерлюдия от правительства
От имени правительства на семинаре выступал министр туризма Сергей Зяблицкий. Вопросам археологии в его выступлении было уделено немного места, однако эта часть речи министра, в целом весьма содержательной, меня сильно удивила. «Несколько лет назад у нас были научные туры с привлечением туристов из Англии, Германии и так далее. А я думаю: хоть один доллар, хоть одна немецкая марка осталась у нас в республике или не осталась? Пошла она на сохранение того же плато Укок или не пошла? К сожалению, приходится осознавать, что не пошла».
Уважаемый Сергей Иванович, очевидно, забывает, что представляли собой времена, о которых идет речь. А в те годы финансирование научных исследований было почти полностью прекращено. Ученые новосибирского Академгородка массово эмигрировали в западные страны, а те, что оставались, на базе лабораторий института ядерной физики создавали приборы-крупорушки для очистки гречневой крупы. С помощью подобных ухищрений зарабатывались деньги на продолжение исследований. В те времена французы сняли фильм об Академгородке под названием «Пустырь». В фильме доктора наук на велосипедах добирались до собственноручно обрабатываемых участков земли. Без скудного подсобного хозяйства прокормиться на зарплату кандидатам да докторам было совершенно невозможно.
Вот в те времена, когда дальнейшее существование науки в России вообще находилось под вопросом, Вячеслав Молодин и додумался привлечь для раскопок деньги швейцарских да немецких туристов. Голь-то на выдумки хитра. Видно, очень хотелось продолжать исследования, а научное любопытство - один из мощнейших стимулов для человеческой деятельности.
И вот после этого мы пытаемся спрашивать ученых, почему они не поделились теми жалкими пфеннингами с республикой. А ведь найденные ими бесценные памятники обогатили отнюдь не конкретных археологов, а музеи России и ту же Республику Алтай. Может быть, вопрос следует поставить по-другому: почему Республика Алтай до сих пор не выделяла средств на раскопки, проводимые на плато Укок? Может быть, тогда мы с большим правом смогли бы претендовать на то, чтобы найденное достояние оседало именно в нашем музее? Ведь археология - очень дорогостоящая наука.
Вячеслав Молодин говорил о том, что правительство вместе с учеными вполне может разработать хорошую программу развития научного туризма и даже планировал переговорить с Сергеем Зяблицким по этому поводу после семинара. Однако министр туризма поспешно умчался по своим делам. А ведь марки сами в казну не поплывут. У кого-то должно иметься твердое желание приделать им ноги. В общем, следует признать, что пока вопросами организации на территории республики научного туризма наши управленческие кадры практически не занимаются.

Часть вторая, депутатская
Почему местное население любило Руденко
Руденко читал местному населению лекции и рассказывал волшебные истории. Одну из историй рассказала участникам семинара Светлана Кыдыева.
«Я встречалась с бабушкой, которая в конце 40-х годов работала в экспедиции Сергея Ивановича Руденко молодой девушкой-поварихой. Они тогда копали Туехтинский курган. Лето уже кончалось, дожди начались, все уже домой хотят, все недовольны, а он там копает, здесь копает - ничего не получается. И однажды утром встал и говорит: копайте здесь, на краю поля, в этом месте. Начали копать. Раскопали могильник, много чего нашли, и по окончании экспедиции устроили праздник. В Нижней Талде жил легендарный человек, К.Кахтунов, многие его до сих пор в республике помнят, большой друг Сергея Ивановича. Они сидели и разговаривали, а бабушка слышала.
Руденко рассказывает: был ненастный день, темный, ночью вдруг распахиваются полы палатки, и в палатку входят воины в старинных доспехах. Их предводитель спрашивает Сергея Ивановича: почему ты нарушаешь наш покой, зачем ты тревожишь нас, что тебе здесь надо? Сергей Иванович отвечает, что пришел не со злым умыслом, что то, что он делает, нужно для науки, нужно для народа, который здесь живет. «Если мы тревожим ваш покой, простите нас». Тогда этот воин и говорит: то, что ты ищешь, находится вон там, на краю поля. Ты там найдешь место, где покоятся мои дети. То, что найдешь, можешь взять, но серебряную чашу, которую ты там найдешь, ты должен оставить на Алтае, она должна храниться здесь».
Нашел Руденко серебряную чашу или не нашел - история умалчивает. Однако интересный и своевременный рассказ о том, как археологу разрешили раскопки не какие-то там сотрудники Полевого комитета, а сами духи предков, до сих пор передается из уст в уста. Нельзя не признать - Руденко действительно умел работать с местным населением. Судя по всему, В.Молодин таких баек местному населению не рассказывал. Хотя, если судить по уровню укокских находок, то тут без помощи духов никак обойтись не могло.
Руденко памятен еще и тем, что в 1949 году «взял 14-летнего местного мальчика, алтайца, и увез с собою в Санкт-Петербург, чтобы обучить его археологии». Археолога из мальчика не вышло, и он вернулся в село, однако память о благородном поступке Руденко опять-таки живет в благодарных сердцах коренного населения. А вот о том, что практически все местные ученые-археологи обучались в аспирантуре именно в Новосибирске, в том числе лично у Молодина, никто почему-то не вспоминает. И спасибо не говорит.

Светлана Кыдыева об истоках противостояния
«Какие корни у того жесткого противостояния, которое последние несколько лет имело место между археологами и общественностью республики? Республика Алтай сегодня является единым огромным археологическим комплексом, и освоение, уничтожение и разрушение археологических памятников в Сибири началось еще с начала ХVIII века, когда сыну Петра I подарили золотые вещи из сибирских курганов, и продолжается до сих пор. И в
этом участвуют одинаково хозяйственная деятельность и археологи».

Как разрушают памятники
«Очень большая проблема связана с туристами. Многие знают археологический комплекс Калбахташ. Около дороги находится маленькая территория, на которой сосредоточены тысячи петроглифов. И сейчас этот комплекс становится местом паломничества туристов. Туристы ходят по этим камням, ковыряются, пишут свои автографы, адреса, красками, камнями. Пока мы не поставим там охрану, пока мы не сделаем этот комплекс музеем, мы его не сохраним».
«Еще один пример. Около села Кара-Куба есть удивительное место, в котором сосредоточено много памятников. Там были раскопаны курганы, еще в 40-х годах, было множество каменных изваяний, каменные оградки. В 80-х годах проезжающие мимо археологи заехали туда, загрузили каменное изваяние - богатыря, привезли его, бросили у старого музея прямо на земле, он там год валялся. Он никому не нужен был. Через два-три года на это место приехали шабашники-строители, взяли очень много камней и начали строить клуб из этих камней. Это был, так сказать, второй этап освоения этого места. А потом туда перенесли скотный двор из деревни. Скотный двор, бетонные ямы силосные, стоянка... Наверное, для нынешних поколений это место уже утеряно».

«Что делать» по версии депутата
«Сейчас в Улаганском районе начата работа по восстановлению пазырыкского комплекса. Однако средств на восстановление практически нет. Любой район, любая организация, собравшаяся восстановить эти знаменитые туэктинские, башадарские, пазырыкские, укокские памятники - они ничего не имеют. Я думаю, что было бы справедливо ученому миру, который потребляет эти объекты в узко-профессиональном плане, имеет благодаря этому ученые звания, диссертации, давать средства на их восстановление, помогать.
В число особо охраняемых территорий РА необходимо внести историко-ландшафтные зоны с уникальным археологическим комплексом, например, Калбахташ. Объявить эти зоны заповедными с особым режимом посещения «только по дорожке». В связи с этим с особой остротой стоит вопрос о создании музея под открытым небом. Мы уже давно об этом говорим, но до сих пор идут только разговоры.
Очень остро стоит вопрос о земле. Уже делаются попытки взять, уже берутся в аренду земли с археологическими памятниками, с археологическими комплексами. Мне кажется, что они должны быть государственными памятниками, государственной землей.
Необходимо внести изменения в закон об объектах культурного наследия народов РФ. Этим объектам придан статус федеральных, при этом авторы закона, наверное, надеялись, что их значение возрастает. Получилось наоборот. Эти памятники стали ничьими. Нужно, чтобы эти памятники были в совместном ведении с регионами. Также могут быть памятники субъектов федерации, или даже муниципального значения.
Необходимо выделить в особый перечень религиозные, культовые памятники, сооружения, святилища и так далее, используемые коренным народом республики до настоящего времени в обрядовых действиях, в культовой практике. В таких местах сложился особый режим посещения, чтобы не нарушать его, необходимо исключить туристические маршруты по этим местам.
Найденные при раскопках предметы после изучения должны возвращаться в государственные музеи территорий, где они были обнаружены. При огромном историческом, археологическом богатстве мы, наш музей, просто нищие. Мы узнаем, что были раскопки и у нас что-то нашли, из книг и из газет».

Предварительные итоги
Если контакты продолжатся - а позиция спикера Игоря Яимова позволяет на это надеяться - в конце концов общий язык будет найден. Во всяком случае, и Вячеслав Молодин, и Светлана Кыдыева, как мы уже заметили, относятся к Алтаю с истинной любовью, пусть даже природа этой любви несколько различна.
Академик Молодин после семинара признал, что идеи, высказанные Светланой Карамаевной, имеют право на то, чтобы их обсуждать, а Светлана Кыдыева, в свою очередь, поблагодарила Вячеслава Ивановича за составление археологической карты Укока и признала, что памятники, которым в перспективе грозит разрушение, может быть, стоит отдать на изучение археологам.
Однако автору этих заметок не хотелось бы преуменьшать значение существующих разногласий. Непонимание есть, это видно даже из двух приведенных выше выступлений, и, вполне возможно, развитие отношений пойдет не по пути диалога, а по пути акцентирования противоречий и дальнейшего противостояния, причем в результате пострадают обе стороны. Мне думается, что положительную роль здесь смогло бы сыграть правительство республики, если бы осознало, что вопросы археологических исследований играют в развитии республики немалую роль, и решать их нужно без истерик и шапкозакидательства, а путем планомерной, кропотливой и конструктивной работы.

Елена Кобзева

Наше досье: Плато Укок - геополитический узел, место легендарных археологических открытий и возможная площадка строительства дороги на Китай

   Обсудить на форуме

  Версия для печати

   Отправить ссылку по почте