Коллаж: Viktor Samoylov.

Трижды презренные последыши троцкистского гада Курносова. О чем писала алтайская пресса 80 лет назад

1 марта 2017 года, 16:10
4
10

«Новости Горного Алтая» продолжают публикацию обзоров газеты «Красная Ойротия». В этом обзоре вы узнаете, о чем писала газета в январе-феврале 1937 года: как «враги народа» пытались развалить колхоз в Мыюте; об ошибках врачей и районной газеты; о «махровых националистах» в Кош-Агаче; о проблемах городской бани и гостиницы, а также о честном поступке товарища Корчуганова.

Село Мыюта. Стилизация фотографии А. Порошина

Враги народа пытаются развалить колхоз

Долгое время в колхозе села Мыюта Шебалинского аймака орудовал трижды презренный враг народа троцкист Курносов. В течение ряда лет, до осени 1936 года, этот мерзавец и вредитель разваливал колхоз. Казалось бы, после разоблачения и изгнания троцкиста-вредителя Курносова, шебалинский райком партии должен был обратить особое внимание на колхоз и сделать все, чтобы в кратчайший срок ликвидировать последствия подрывной работы троцкистского гада.

А между тем змеиные последыши троцкиста Курносова, притаившиеся и замаскировавшиеся в колхозе, продолжают свою подрывную работу. Вот почему в колхозе падает трудовая дисциплина, грубо нарушается устав артели и уже имеются факты выхода из колхоза. В октябре и ноябре 1936 года из колхоза вышли четыре семьи.

Трижды презренные последыши Курносова травят ударницу Казанцеву, не выдают ей премию, угрожают ударникам избиением, избили 13-летнего колхозника, бывшего беспризорника Игнатия Пакина.

Колхозник-комсомолец Иванов говорит, что он боится открыто выступить с критикой руководства колхоза, на что в райком и в АЗО он написал несколько раз, а на его сигналы внимания не обратили.

Почему продолжают орудовать враги в колхозе? Почему Шебалинский РК, несмотря на указания обкома, не принял мер к тому, чтобы организовать колхозников на отпор проискам троцкистских последышей, на ликвидацию гнусной деятельности остатков классового врага? Потому что в работе шебалинского райкома есть элементы узкого делячества; потому что в шебалинской парторганизации недостаточно развернута самокритика, партийная жизнь не бьет ключом, большевистская бдительность не на высоте.

Чага Бедюров
«Красная Ойротия», 12 января 1937 года, №8


О политических ошибках, допущенных редакцией газеты «Дяны дел»

Бюро обкома ВКП(б) отмечает, что врид редактора газеты «Дяны дел» (Кош-Агач) тов. Екинеков допустил при перепечатании первых двух разделов доклада товарища Сталина на Чрезвычайном VIII Всесоюзном Съезде Советов пропуск трех слов, тем самым исказив смысл доклада.

Тов. Екинеков допустил грубейшую политическую ошибку и исключительную нетерпимую безответственность при перепечатании важнейшего документа.

В виду того, что Кош-Агачский РК ВКП(б) снял с работы редактора газеты тов. Алчинова без санкции обкома, бюро обкома постановило командировать в Кош-Агач для проверки причин снятия с работы тов. Алчинова зав. ОРПО обкома т. Казагачева.

За допущенную политическую ошибку при перепечатании доклада обком постановил тов. Екинекова от работы отстранить.

В целях улучшения руководства газетами, выходящими на алтайском языке, обком постановил создать при культпропе группу внештатных инструкторов по печати и утвердил внештатными инструкторами тт. Чокова, Параева, Суразакова, Алагызову, Манжину, Кызымаева и Токмашева

Обком обязал всех секретарей РК ВКП(б) обеспечить контроль и проверку того, как печатаются в районных газетах важнейшие решения партии и правительства, выступления руководителей партии и правительства.

«Красная Ойротия», 14 января 1937 года, №9


Навести порядок в новой городской бане

В новой городской бане порядки меняются каждый день. Вначале для студентов и учащихся школ продавались билеты по 40 копеек, а теперь начали продавать по 70 копеек наравне со всеми гражданами. Причем для студентов установили особое время посещения бани: с 8 до 19 час. вечера, а когда мы в это время приходим в баню, нас почему то не пускают.

Последние дни в бане не работает душ, очевидно на этом администрация бани хочет сэкономить. Сотрудники бани грубо относятся к посетителям.

Студенты Коротенко, Полиняк, Егоров
«Красная Ойротия», 14 января 1937 года, №9


Нет порядка в гостинице

Недавно я была в Ойрот-Тура. Остановилась в гостинице, где занимала койку №73. Прихожу однажды в гостиницу вечером, а моя койка уже занята и передана другому. Мне дали другую койку, а назавтра и эта койка оказалась занятой. В городской гостинице нет никакого порядка.

Табышева
«Красная Ойротия», 14 января 1937 года, №9


Автомобиль на Чуйском тракте. «Красная Ойротия», 1936 год

Честный поступок тов. Корчуганова

Бухгалтер онгудайского аймачного заводоуправления маслопрома Козловский на днях приехал в Ойрот-Тура и в пьяном виде потерял портфель с деньгами и денежными документами. Козловский совершил антиобщественный поступок, проявил преступно-халатное отношение к хранению общественно-политической собственности.

Шофер т. Корчуганов нашел утерянный портфель, в котором находилось на 17 тысяч 725 рублей денежных документов, 500 рублей денег и возвратил портфель в целости облмаслопрому. Тов. Корчуганов проявил присущую каждому сознательному советскому гражданину честность. Облмаслопром выражает благодарность т. Корчуганову. Бухгалтер Козловский привлекается к судебной ответственности за преступно-халатное, небрежное хранение общественного имущества.

«Красная Ойротия», 21 января 1937 года, №12


Кто виноват в смерти моего ребенка?

Это длинная история, но я хочу рассказать все подробно. В первых числах марта 1935 года заболел у меня ребенок. Когда я пригласила фельдшера тов. Калмыкова он сказал, что у ребенка скарлатина, надо везти его в больницу. Когда я с ребенком пришла в больницу, нас поместили в палату, где лежали дети больные скарлатиной, а спустя несколько часов врач Мичурина признала, что у моего ребенка не скарлатина, а корь, и нас изолировали.

26 ноября 1936 года я вторично с больным ребенком была помещена в больницу. Перед этим врач амбулатории Зарембо признала у ребенка скарлатину. 27 ноября у моего ребенка была нормальная температура. Он помещался в одной комнате с больными оспой и скарлатиной детьми. Я видела, что мой ребенок здоров и просила отпустить нас домой, просила созвать консилиум, но все безрезультатно. На мои просьбы не обратили внимания ни врач Мичурина, ни заведующий здравотделом тов. Коробченко. Понятно, что мой ребенок заразился от больных детей и заболел корью. 8 декабря начала повышаться температура и 10 декабря ребенок умер. В этом, я думаю, причина смерти моего ребенка.

А. Аргокова, Ойрот-Тура, Ойротская улица, №55
«Красная Ойротия», 3 февраля 1937 года, №19


Фото: Библиотека А. Захарова.

Легче стало дышать на советской земле

3 февраля в селе Кош-Агач состоялся большой митинг по поводу приговора суда над антисоветским троцкистским центром. На митинге участвовали бойцы погранотряда, а также несколько сот трудящихся села.

В резолюции митинга говорится: «Мы, бойцы-пограничники и трудящиеся Кош-Агача единодушно приветствуем приговор Верховного суда над антисоветским троцкистским центром. С большим удовлетворением мы заслушали сообщение о расстреле участников банды – Пятакова, Серебрякова, Муралова и других. Подлые гады уничтожены. Легче стало дышать на советской земле.

Единогласно одобряя приведение приговора в исполнение, мы просим советское правительство посадить на скамью подсудимых и сурово наказать правых контрреволюционеров прихвостней троцкизма: Рыкова, Бухарина, Угланова и других. В ответ на гнусное предательство троцкистов еще тверже будем стоять на страже границ нашей великой родины. У нас не дрогнет рука, не откажет винтовка, когда враг попытается нарушить неприкосновенность советской границы.

Выше поднимем революционную бдительность!

Мы горячо приветствуем боевого наркома НКВД, генерального комиссара государственной безопасности товарища Ежова, под руководством которого разоблачена презренная свора троцкистов.

Да здравствует наш любимый вождь, товарищ Сталин!

Смерть предателям родины злейшим врагам народа!

Президиум митинга: Тадышев, Шелухин, Щербинин, Кремлев, Шушин.

«Красная Ойротия», 5 февраля 1937 года, №21


Ученики Бешпельтирской неполной средней школы за чтением книг. «Красная Ойротия», 1936 год

Об учителях не заботятся

Неполная средняя школа в с. Бешпельтир, Шебалинского аймака, кажется забытой и заброшенной. С начала учебного года к нам не заглядывал ни один работник аймОНО. Комплектование нашей школы прошло стихийно, и понятно почему получился значительный недоохват детей. Большое недовольство среди нашего педколлектива вызывает то положение, что в то время, как все учителя обучают 28-30 детей, жена директора, учительница школы, обучает всего 13 учеников. Школа не обеспечена ни дровами, ни керосином. АйиОНО, как правило, из месяца в месяц задерживает выдачу зарплаты учителям.

Сельпо (председатель Попов, выгнанный из муютинского колхоза), кроме хлеба, ничем не торгует. Категорически отказался снабжать продуктами учителей и колхоз «Кызыл Ойрот». Работа в атмосфере бездушного отношения к решающей фигуре в школе – учителю, становится нетерпимой.

Мы ждем вмешательства аймачной парторганизации и облОНО.

Чевалков, учитель бешпельтирской НСШ
«Красная Ойротия», 8 февраля 1937 года, №22


Махровые шовинисты в кош-агачском агентстве «Сибпушнины»

Парторганизация Ойротии неустанно ведет упорную, непримиримую борьбу против попыток недобитков классово-враждебных элементов разжечь национальную рознь; против шовинистических пережитков, насажденных капитализмом, и веками культивировавшихся царскими чиновниками, царским правительством; давая решительный отпор всяким попыткам исказить ленинско-сталинскую национальную политику партии.

Мы ведем борьбу на два фронта: против местного буржуазного национализма и великодержавного шовинизма.

Но там, где об этом забывают, где нет постоянной, решительной непримиримой борьбы с буржуазным национализмом и великодержавным шовинизмом, там, например, в Кош-Агаче, имеют место вылазки махровых шовинистов.

Кош-агачская парторганизация, райком партии проглядели, что в аймачном агентстве «Сибпушнины» окопались великодержавные шовинисты, враги народа Снегирев А. и Соболевский, которые открыто ведут зловредную шовинистическую деятельность.

Сын офицера белогвардеец Снегирев в годы гражданской войны с оружием в руках боролся против советской власти, был осужден и сослан, но вернувшись сумел пробраться на работу бухгалтером в кош-агачское агентство «Сибпушнины». Здесь Снегирев творит свои антисоветские дела. 15 октября 1936 года он избил и выбросил на улицу из помещения конторы агентства спавшего там ученика практиканта «Сибпушнины» казаха Дыжакярова Паттала. Снегирев систематически издевается над сторожем Тодомановым – украл со склада дрова, а потом удержал их стоимость со сторожа Тодоманова.

Надо отметить, что условия работы и материальное положение практиканта Дыжакярова и сторожа Тодоманова самые нетерпимые. Они не обеспечены спецодеждой, не имеют постоянной квартиры.

Второй закоренелый шовинист Соболевский, работая зав. стационарным пунктом Джазаторского отделения «Сибпушнины» в 1936 году систематически издевался над алтайцами. Соболевский избил ударника колхозника-алтайца Енчинова, издевался над колхозником Курманбаевым и 60-летним стариком Терликовым Мирманом.

О всех этих шовинистических выходках Снегирева и Соболевского известно и в райкоме партии, и в аймакисполкоме, и в прокуратуре, но никаких мер для привлечения виновных к ответственности никто не принял.

Участковый прокурор Адуков, потеряв классовую бдительность, сдал жалобы трудящихся на Снегирева и Соболевского в архив. Вместо привлечения шовиниста Соболевского к ответственности заведующий аймачным агентство «Сибпушнины» Алагызов повысил его в должности, назначил товароведом.

Эти факты говорят о том, что кош-агачская аймачная парторганизация ослабила борьбу с великодержавным шовинизмом. Кош-Агачский райком партии должен немедленно исправить свою грубую политическую ошибку, поднять большевистскую бдительность… Областной прокурор должен привлечь к суровой ответственности кош-агачского прокурора Адукова за антисоветское, бюрократическое отношение к жалобам. Конкретные виновники, ярые шовинисты Снегирев и Соболевский должны быть сурово наказаны за нарушение статьи 123 Конституции СССР.

М. Алтайчинов
«Красная Ойротия», 18 февраля 1937 года, №27


Наладить работу на Ороктойском мраморном карьере

Разработка мрамора в Ороктое началась с 1 декабря 1936 года. Работа идет очень медленно. Пока добыто еще только 20 блоков мрамора. Причины плохой работы в том, что нет постоянного технического руководства. Десятник Киреев был на карьере только 3 раза и то проездом, он даже не произвел расчета с рабочими. Рабочие карьера не обеспечены инструментом, живут в грязных необорудованных избушках, где даже нет пола. На карьер приезжал начальник Облместпрома тов. Вязников, но никаких мер не принял.

Кроме того, среди рабочих не проводится никакой культурно-массовой работы, нет красного уголка, не выписываются газеты и журналы. Рабочим карьера не обеспечена постоянная медицинская помощь, приходится ездить за 40 километров в онгудайскую больницу.

Разработки ороктойского мрамора имеют для нашей области большое значение. Необходимо создать условия для работы и наладить техническое руководство на Ороктойском карьере.

Рабочий Н.М. Лизунов
«Красная Ойротия», 28 февраля 1937 года, №32


Изучение алтайского языка

В учреждениях и коллективах предприятий Ойрот-Туры организованы и работают кружки по изучению алтайского языка. Занятия ведутся по программе, составленной на 140 учебных часов, в течение которых слушатели должны овладеть элементарной практической повседневной разговорной речью. Такая же работа развернута в аймачных центрах. Вся программа по изучению алтайского языка должна быть закончена к 1 июня сего года – 15-летию Ойротии.

ОблОНО издает «Практические уроки по изучению ойротского языка», что является большой помощью в деле изучения алтайского языка всеми трудящимися.

Однако сделано еще недостаточно. Необходимо издать грамматику ойротского языка для школ и кружков с переводом на русский язык, русско-алтайский и алтайско-русский словари.

И. Каспинский
«Красная Ойротия», 28 февраля 1937 года, №32


По материалам Национальной библиотеки РА им. Чевалкова

10 комментарии

  1. Лавина.

    Путик у Илюмбея был лучшим, в ближайших окрестностях, он отбил его у кержака, — потомка первых староверов, пришедших из Керженских скитов, которые еще не ассимилировались с поздними расейскими переселенцами. Кержак тот был нелюдим и работящь, на путике он срубил шесть зимовий, расстояние от одного до другого Илюмбей едва успевал преодолевать за световой день рабочим ходом. Старовер считался богатым до тех пор, пока его не раскулачили, забрав 17 коров, десяток рабочих лошадей, мельницу и множество других полезных вещей, которые, по братски, поделили между собой участвующие в раскулачивании активисты.

    До зимовья оставалось недалеко, нужно было перейти ложбинку под гольцами, между тем, это был самый опасный участок на всем путике. Снег, — который сдували с хребтов, покрытых Карликовой березкой, постоянные ветры, не имеющие препятствий, там — где живут вершины гор, — козырьком нависал над ложбинкой, каждое мгновение обещая сорваться. Бывший хозяин путика знал эту особенность местности, видимо поэтому дожил до старости невредимым.

    Илюмбей не знал об опасности, которую таит ложбинка, поэтому, когда, в середине пути через открытое пространство, под ногами что-то тяжело и страшно вздохнуло, охотник присел, затравлено озираясь. Вдруг он заметил, что перед снежным козырьком образовалось большое белое облако, мощный гул, сверху, стал стремительно приближаться. Илюмбей понял, чем ему грозит этот гул, но было слишком поздно. За то время, которое он еще мог дышать, перспективный для новой власти активист, вспомнил все перипетии своей карьеры.

    А карьера его, в государстве победившего пролетариата, складывалась успешно. Мировоззрение какими-либо принципами обременено не было, поэтому партия ввела активиста в ранг знатного работника, любой власти нужны исполнительные холопы для выполнения грязных поручений, или в качестве визитной карточки. По приходу из армии, где Илюмбей служил пулеметчиком, ему доверили колхоз, но пулеметчик его не потянул, не было в нем хозяйской жилки. И, как водилось в те времена, Илюмбею доверили сельсовет, наблюдать за населением и стучать на него, больших способностей не требовалось, здесь председатель проявил себя во всей красе. План по раскулачиванию он выполнил и перевыполнил, чем поправил не только собственное благосостояние, но и колхозу кое-что перепало.

    В знак признания его заслуг, партия направила Илюмбея в столицу на Чрезвычайный XVII Всероссийский Съезд Советов. Делегат потребовал от аймачной исполнительной власти денег на поездку, но, в силу личных неприязненных отношений к нему непосредственного начальства, отпуск средств заволокитили, Илюмбей вынужден был добираться до Чуйского тракта на лошади, в надежде, что диспетчер, на Ине, посадит его на проходящий транспорт. Но, как это обычно бывает в провинции, где каждый вахтер мнит себя большим начальником, диспетчер хрен с прибором положил на чумазого алтайца, хотя тот и хвастался мандатом.

    Ничего не оставалось делать Илюмбею, как поехать обратно. Злость кипела в нем всю дорогу назад. В мыслях, несостоявшийся депутат строил планы, как отомстить председателю аймачного совета и диспетчеру Чуйского тракта, за те унижения, которые он терпел от земляков, насмехающихся над ним, в связи с выказанным, в его адрес, неуважением.

    Путь, озлобленного, пренебрежением председателя, лежал через пасеку, где пасечником служил тот кержак, которого Илюмбей со товарищи раскулачивал. Председатель воспрял духом, при замаячившей перспективе почувствовать себя хозяином на этой земле. Сильно хлестнув коня под пах сложенным вдвое чумбуром, Илюмбей дернул за повод узды, направляя Мухорку к пасеке. В пасечной избе было шумно, это сельский актив собрался отведать медовухи. На злобный лай собаки, вышел хозяин. Председатель, слезая с лошади, кинул кержаку чумбур и велел напоить коня. «Надеюсь не забыл, как обращаться с лошадьми» — издевательски спросил Илюмбей, намекая на то, что и Мухорка, и седло, и узда с недоуздком, и, даже чумбур, некогда принадлежали пасечнику.

    Пчеловод покорно отвел коня к ручью, дав ему напиться, затем подвел к коновязи, перекинул конец чумбура через бревно, сделав петлю, затянул калмыкский узел. В дверном проеме сеней появилась комсомолка, всегда сопровождавшая актив Сельского Совета, и потребовала, чтобы пасечник добавил в бадью медовухи. Кержак повиновался, заполнил бадейку до краев, смачно плюну в нее, и занес в избу.

    Там стоял дым коромыслом, все были пьяны и внимали похвальбам своего лидера, — как тот будет расправляться со своими обидчиками. Увидев пасечника с бадьей, Илюмбей, с показушным гневом, закричал на него, по поводу медлительности исполнения его прихотей. Кержак что-то возразил, на — что председатель отреагировал очень эмоционально, решив прямо здесь-же наказать непокорного. Илюмбей, размахивая руками, кинулся на пасечника. Увидев угрозу, кержак выхватил нож из-за голенища сапога, и, зажав его в ладони, ударил нападавшего в лицо кулаком. Не ожидавший отпора Илюмбей, бросился бежать. На лбу его зияла кровавая рана, от лезвия кержакского ножа, лицо стало распухать, натолкнувшись на крепкий кулак пчеловода.

    Недолго бежал председатель, колун, пущенный вдогонку сильной рукой старика, настиг его недалеко от крыльца. Илюмбей ничком упал в снег, и лежал, пока не подоспел разъяренный унижением кержак. Дед подхватил колун, и стал, с пристрастием, окучивать председателя по ребрам обухом, тут подоспел пьяный сельский актив и разнял дерущихся. Илюмбея, на коне, увезли в больницу, но там долго не хотели принимать пострадавшего, брезговали к дерьму прикасаться.

    Шел 1937 год, в стране победившего социализма продолжалась ожесточенная борьба за власть с остатками приверженцев троцкизма, и ледоруб еще не обагрился кровью последнего большевистского либерала. Чтобы не вызывала сомнений правильность курса вождя, на местах необходимо было создавать иллюзию широкого контрреволюционного сопротивления. Пьяная драка Илюмбея с раскулаченным, пришлась как нельзя кстати для партийных пропагандистов.

    Всё, от начала расследования, и до оглашения приговора военным трибуналом, освещала пресса. Кержак был приговорен к высшей мере социальной защиты — расстрелу. Была организована обратная связь с населением, где свое мнение, по поводу происходящего, могли высказать простые жители. Было опубликовано письмо колхозников о необходимости жестких мер, в борьбе с врагами народа. Письмо подписали колхозники: Брюханов, Иродов, Травелер.

    Последний образ, возникший в сознании Илюмбея, был кержак, бивший председателя колуном по ребрам, от чего было очень трудно дышать.

    • И где же Вы, Вера, увидели тут критику власти? Разносят в пух и прах колхозника Курносова и его «последышей» (они тоже явно не власть, а работники колхоза). Втаптывают в грязь редактора районной газеты за то, что осмелился как-то не так перепечатать доклад всемогущего Сталина (то есть руководителя власти). Судят бухгалтера какого-то предприятия, потерявшего портфель, ругают врачей, каких-то простых трудяг из Сибпушнины... Вот, собственно, и все. Немного достается партийным органам на местах, но по мелочи. Критики власти здесь (по-моему) нет.

  2. «Однако сделано еще недостаточно. Необходимо издать грамматику ойротского языка для школ и кружков с переводом на русский язык, русско-алтайский и алтайско-русский словари...» В годы советской власти бились головами над решением проблемы, за 70 лет ничего не смогли сделать. В газетах печаталось о «крайней обеспокоенности», а по факту «великодержавный шовинизм» сидел в головах комиссаров, и им же они руководствовались всегда.

    Главное демонстрировать обеспокоенность. А к руководству того же института алтайстики ставить «деятелей» наподобие Екеевой, которая не владела и не владеет даже разговорной речью. Политика двойных стандартов перекочевала и в современную Россию.

    Часы алтайского языка в школах ставятся таким образом чтобы ученикам необходимо было выбирать например между алтайским или английским, или между алтайским и углубленной математикой. Я ничего не придумываю. Пусть министерство образования проверит. В городских школах это повсеместно так.

    • Работал дюжину лет назад в одной из городских школ. Когда после уроков все школьники шли домой, детей алтайской национальности оставляли на занятия по алтайскому языку и литературе. Естественно, они пытались игнорировать эти занятия. А учителя отлавливали их после уроков и направляли в класс. Полагаю, эти ребятишки еще сильней стали любить свой родной язык.

  3. СТРАНА ЖИЛА !!!! боролась с врагами сов.власти которые мешали жить трудовому народу !!!

Прокомментировать

Напишите комменатрий
Укажите ваше имя (ник)